Мер Еркир - Армения.

Из "бастиона" в "страну-трубопровод": взгляд из Нагорного Карабаха на перспективу открытия армяно-турецкой границы

mererkir — Mon, 06 Apr 2009 21:26:02 GMT

Из "бастиона" в "страну-трубопровод": взгляд из Нагорного Карабаха на перспективу открытия армяно-турецкой границы Летняя премьера "Кавказской платформы" Турции во время московского визита премьера Турции Реджепа Тайипа Эрдогана и февральский визит президента Абдуллы Гюля в Москву постепенно наполняют конкретным политическим содержанием российско-турецкие отношения. На Южном Кавказе (в Закавказье) вектор сотрудничества двух стран направлен в сторону разрешения двусторонних противоречий на основе общей стратегической задачи: исключить активную роль в регионе "сторонних сил", исключить его из повестки дня мировой политики через восстановление скорейшими темпами "мира и стабильности". Новая турецко-российская инициатива была нейтрально встречена в Азербайджане, а в Грузии - с нескрываемым беспокойством. И только армянское руководство, как будто ждавшее некоей отмашки сверху, принялось сигнализировать Турции о предоставлении последней максимального кредита доверия в различных сферах политики и экономики. Поспешный и прямолинейный "конструктивизм" в налаживании отношений с Турцией настолько диссонировал со всей исторической логикой предыдущих армяно-турецких отношений, что заставил даже внешних наблюдателей признать: вряд ли дело обошлось без настоятельного "благословения" Москвы властей Армении на диалог. Ресурс такого влияния на Армению достаточно велик, цель - вытеснить из региона США и Евросоюз - тоже понятна и вполне естественна для глобальной политики РФ. Как ни парадоксально, и США используют отнюдь не малый ресурс своего влияния на власти Армении в том же направлении - скорейшей "нормализации" за счет интересов армянской стороны армяно-турецких и армяно-азербайджанских отношений. При этом они рассчитывают на противоположное - вытеснить из региона Россию, чье влияние, по мнению США, держится, в первую очередь, на поддержании Южного Кавказа в конфликтном состоянии. Как могут две глобальные державы идти одним и тем же путем к прямо противоположным целям? Ответ достаточно прост: у каждый из них свои планы на Турцию. В турецком обществе и государстве существуют как органическая духовная враждебность к Западу, так и глубокая убежденность в том, что альтернативы развитию по западным образцам просто нет, и военно-политическое противостояние с Западом может отбросить Турцию на "азиатский" путь. Таким образом, Россия рассчитывает на роль первого фактора, Запад - на роль второго. Сама Турция осознает, что это дает ей уникальную возможность получать военные, политические и экономические дивиденды с обеих сторон. В этом смысле воспроизводится ситуация 20-х годов, когда Запад и большевики активно соревновались за симпатии кемализма, делая "даме сердца" презенты за счет "бесхозных" армянских интересов. В условиях соперничества России и Запада эта конфигурация совершенно естественна и будет постоянно воспроизводиться. И если интересы великих держав и Турции понятны, то мотивация армянских властей в столь скоропалительном налаживания отношений с Турцией остаётся не до конца ясной. С самого начала 90-х годов Турция обуславливала разблокирование Армении ее уступками в переговорах с Азербайджаном по урегулированию нагорно-карабахского конфликта. Периодически прощупывая в 2007-2008 годах армянское общество на предмет его готовности к территориальным уступкам Азербайджану в обмен на формальное, отложенное на неопределенный срок и ни к чему не обязывающее признание последним суверенитета Нагорного Карабаха, руководство Армении с неизбежностью сталкивалось либо с глухим неодобрительным молчанием, либо с началом политической самоорганизации армянского народа для защиты освобожденного Арцаха от потенциальных территориальных торгов. Политический мессадж "ни пяди земли", идущий снизу от армянских ветеранов войны и простых людей, прозвучал ясно и в повторении не нуждался, в результате чего инициированные властью внутриармянские дискуссии (больше напоминающие неуклюжие "вбросы" информации) о возможном мире с Азербайджанам посредством территориальных уступок были временно приостановлены. Эту заминку было решено срочно компенсировать посредством организации "прорыва" в армяно-турецких отношениях, осуществленного вновь за счёт односторонних уступок интересов Армении. И здесь мы видим тот же почерк, что и раньше, - закрытые встречи политиков, отсутствие общеармянского обсуждения и консенсуса по данному вопросу, слухи, пренебрежение мнением экспертного сообщества в Армении и в Диаспоре... Ключевым направлением такого "прорыва" было избрано разблокирование армяно-турецкой границы. Большинство работ, посвященных анализу экономического эффекта от разблокирования армяно-турецкой границы, признают тот очевидный факт, что установление прямого транспортного сообщения между Арменией и Турцией лишь на 5-7% сокращает расстояние и издержки сообщения Еревана с основными индустриальными центрами на западе Турции (Стамбул, Измир и т. д.). В то же самое время в результате разблокирования границ расстояние до ближайших городских центров бывшей Западной Армении, находящихся в нынешней Турции (Карс, Ван, Эрзерум и др.), сократится в среднем вдвое. Эксперты сходятся во мнении, что основной положительный экономический эффект испытают на себе именно эти, наиболее отсталые, восточные области Турции. По сути, произойдет не разблокирование армяно-турецкой границы, а экономическая интеграция и последующее поглощение армянской экономики отсталой и преимущественно аграрной экономикой востока Турции. Готова ли Армения к такому шагу? Свидетелями ответа на этот вопрос мы станем в ближайшее время. Если армянское руководство только сейчас, под влиянием последних событий, начало нащупывать международно-политический аспект блокады своих границ Турцией и последствий ее возможного снятия, то для заинтересованных третьих стран и организаций, столь сильно пекущихся о благосостоянии Армении, вопрос давно перерос сугубо экономические рамки отдельно взятой маленькой горной страны. Еще 2 года назад - 13-14 января 2007 года в центре Еревана тихо прошла представительная международная конференция, посвященная блокаде Армении и последствиям ее снятия, спонсированная Агентством Международного Развития США (USAID), фондом "Евразия" (Eurasia Foundation) и посольством Великобритании в Армении. Были оглашены интересные суждения. "В отличие от России, в Турции армяне не могут быть идентифицированы на улицах полицией в силу внешней схожести армян и турок, а также в силу отсутствия подобной практики в Турции... Турция предоставляет гораздо более высокий уровень гражданских свобод, чем Россия... В результате, в Турции существует более сильное гражданское общество, что облегчает пребывание армянских мигрантов в Турции." Уже через 3 дня после окончания конференции - 17 января 2007 года - у армян появится шанс воочию убедиться в "высоком уровне гражданских свобод" в Турции, когда в Стамбуле будет убит армянский журналист и правозащитник Грант Динк, а "толерантные к армянскому фенотипу" турецкие полицейские будут на память фотографироваться с его убийцей. И до сих пор антиармянская пропаганда является частью турецкой официальной идеологии, включая нашумевшую демонстрацию антиармянского фильма в турецкой школьной системе в феврале текущего года. Однако еще задолго до памятной ереванской конференции и убийства Гранта Динка сотрудники вашингтонской Исследовательской Группы Армянской Международной Политики (Armenan International Policy Research Group - AIPRG), анализируя блокадный синдром армянской этнопсихологии, ставили диагноз целому народу: "Негативные последствия блокады несомненны. Не столь очевидно, достаточно ли их для того, чтобы исключить процветание Армении. В конце концов, Южная Корея, Тайвань и Израиль смогли процветать в подобных условиях, хотя, конечно, не в таких масштабах, в каких это было бы возможно при отсутствии блокады. Но для Армении вряд ли все сложится так же благоприятно - по двум причинам... Первая - моя безусловно субъективная и неопределенная в количественном отношении оценка фактора воли. В отличие от других народов, армяне не исповедуют по отношению к самим себе и своей стране философию: "мы прижаты спиной к стене, выхода нет, поэтому мы должны, сможем и сделаем свое дело". Когда появляется шанс, армянин экспортирует себя и свое имущество за рубеж и делает это в массовом порядке. Над ним также довлеет всепроникающая психология зависимости - вера в то, что его индивидуальная судьба и судьба его страны, хорошая или плохая, по большей части зависит от других". Итак, в сегодняшнем наметившемся сближении Армении и Турции можно видеть различную мотивацию армянского руководства - вплоть до этнопсихологических особенностей, накладывающих отпечаток на стилистику управления с оглядкой на мнение турецкого (российского, европейского и т. д.) истеблишмента. Однако с точки зрения дня сегодняшнего, когда возможное в ближайшее время открытие армяно-турецкой границы преподносится как уже почти свершившийся факт, анализ мотивации данного решения представляет второстепенную важность. Сегодня, действительно, уже не так важно, поверила ли Армения после столь долгих международных увещеваний в высокий уровень гражданских свобод для дешевой армянской рабочей силы в Турции, окончательно ли разуверилась в способность собственного народа взять свою судьбу в свои руки или, наконец, решила попробовать себя на поприще модного realpolitik, помогая России и Турции в их временном антизападном сближении. Слишком поздно бить в набат и указывать на незаслуженно раскритикованный представителями Международного Банка со страниц EvraziaNet редкий по своей трезвости голос Армяно-Европейского Центра Политического и Правового Консультирования (Armenian-Europen Policiy and Legal Advice Center - AEPLAC), наглядно продемонстрировавший, что в результате открытия границы с Турцией долгожданного экономического чуда ожидать не стоит, так как армянский ВВП увеличися лишь на 0.67% в годовом эквиваленте. Наконец, бессмысленно повторять самоочевидные факты, например, тот, что армянский крестьянин холодных плоскогорий Джавахка, Ширака и Севана разорится и массово эмигрирует в третьи страны в результате импорта дешевой турецкой картошки из приграничных Карса, Басена и Эрзерума. Сегодня не столь важен анализ сумбурной и, видимо, не до конца осознанной армянским руководством заинтересованности в снятии блокады, сколько далеко идущие политические и экономические последствия факта разблокирования для Армении. Очевидно, что из одностороннего жеста открытия границы Турция попытается (уже пытается) выжать максимальные политические дивиденды. Вот лишь некоторые из них: • Апеллируя к "налаживающимся" армяно-турецким отношениям, Турция попытается свернуть процесс международного признания Геноцида армян, вероятность успеха которого в США при администрации Б. Обамы достигла апогея. В результате возникает большой риск снятия вопроса Геноцида армян с международной политической повестки и превращение его из международного в вопрос двусторонних армяно-турецких отношений. • В двусторонних армяно-турецких отношениях вопрос Геноцида будет обсуждаться в рамках комиссии историков, которая подведет черту под политической стороной вопроса и начнет бесконечный дискурс относительно точного количества убитых армян (убийство которых априори не фиксировалось) и документального подтверждения размера ущерба наследникам жертв Геноцида. • Любая армянская или международная попытка вернуть вопрос Геноцида на политическую арену будет пресекаться турецким шантажом нового введения блокады и разрыва установленных экономических отношений между Турцией и Арменией. • Наконец, открытые границы будут косвенным свидетельством признания таковых обоими государствами. Таким образом, территориальный аспект компенсации армянскому народу также исключится из обсуждений. • В итоге армянский вопрос, как международно-правовое явление, имеющее более чем вековую историю, будет закрыт. Армения уже в статусе независимой армянской государственности подтвердит справедливость раздела Армении и уничтожения ее западной (турецкой) части посредством Геноцида. Армения навсегда потеряет право использовать аргумент о том, что нынешняя армяно-турецкая граница есть следствие закулисного кемалистско-советского сговора по разделу Армении, ибо теперь уже сама Армения своими фактическими (а возможно, и юридическими, в случае подписания каких-либо документов с Турцией) действиями признает эту границу. • Турция будет использовать коммуникационный шантаж Армении также и для ослабления позиции Армении в переговорах по нагорно-карабахскому урегулированию. Очевидно, что все эти негативные последствия, если и осознаются, то в понимании Еревана компенсируются достижениями мнимых выгод. В политической плоскости Ереван надеется, что, смягчив свою позицию и временно приостановив международное признание Геноцида армян, добьется от Турции адекватного смягчения позиции по вопросу нагорно-карабахского урегулирования. Не секрет, что фактически именно Турция стоит за международными успехами азербайджанской дипломатии, распространяя фальсификации об "армянской агрессии" и "оккупации" Нагорного Карабаха Арменией, нейтрализуя любые армянские упоминания о проводимых Азербайджаном этнических чистках армянского населения в этой области и его вынужденной самообороне в навязанной Азербайджаном войне. Такой расчёт армянской дипломатии, построенный на утопических ожиданиях турецкого благоразумия, приведёт в конечном итоге к катастрофическому провалу Армении как в вопросе нагорно-карабахского урегулирования, так и в вопросе международного признания Геноцида армян. Турция никогда не откажется от поддержки Азербайджана в международных форумах по вопросу Карабаха, в то время как Армения сама "закрывает" проблему Геноцида армян в Турции как часть международной политики. Не оставляет сомнений и тот факт, что армянская надежда увидеть "новую Турцию" в свете её сближения с Россией - иллюзия. Турецко-российское сближение носит лишь временный, тактический характер. Обнародованные недавно стратегические цели турецкой разведки в России показывают, что Турция по-прежнему воспринимает Россию как опасного регионального конкурента. Поэтому в долгосрочной перспективе Армения не может рассчитывать на российский арбитраж в возможных армяно-турецких противоречиях, исходя из мнимой близости российско-турецких отношений. Неизвестно, каковы будут российско-турецкие отношения в будущем, однако известно, что антиармянский вектор турецкой политики в ближайшей перспективе сменён не будет... Политические консультанты неоднократно рекомендовали руководству Армении укрепить международные позиции, представив армянский вопрос как целостное политическое явление, включающее как исторический факт Геноцида армян в Турции в 1894 - 1922 годах и его сегодняшние политико-правовые последствия, так и факт самообороны армян Нагорного Карабаха в 1988 - 1994 годах в ответ на геноцидальную политику Азербайджана. Такой единый подход призван продемонстрировать суть проблемы во взаимосвязи её отдельных проявлений. Армянский вопрос - это вопрос безопасности армянского народа в исторических границах его проживания, это право на защиту от турецко-азербайджанской антиармянской политики, имеющей давнюю историю. Данные рекомендации высказывались как в 2007 году, так и относительно недавно. Практика показывает, что армянское руководство не только не прислушалось к ним, но приняло диаметрально противоположную позицию. Армения идёт на раздробление и противопоставление двух частей армянского вопроса - смягчает позицию по проблемным вопросам с Турцией в надежде на укрепление своих позиций в карабахском урегулировании. Подобное противопоставление ещё более ослабит позицию Армении, а армянский вопрос, будучи раздробленным и фрагментированным руками самого Еревана, будет успешно нейтрализован совместными усилиями Анкары и Баку. Итак, закрытая армяно-турецкая граница - это не вопрос отсутствия экономических отношений между двумя странами. Это политический инструмент, венчающий вершину айсберга турецкой антиармянской политики, конечная цель которой остаётся неизменной - уничтожение армянской государственности и армянского народа, воссоединение через территорию Армении с Азербайджаном и последующая экспансия в Среднюю Азию и тюркские регионы России. История блокады Армении, осуществляемой Турцией как часть этого плана с 1993 года, показала её неэффективность - и теперь Турция стремится избавиться от неё, при этом выжав максимум политических и экономических дивидендов в виде нейтрализации армянского вопроса и нанесения максимального урона экономике Армении массированным экспортом дешевой турецкой продукции, подрывающей армянскую экономическую базу. К сожалению, надо признать, что Армения, ранее безучастно наблюдавшая, как Турция жонглирует блокадой в политических целях, ныне начала демонстрировать совершенно необоснованный губительный оптимизм по поводу разблокирования Турцией армяно-турецкой границы. Уместно отметить, что по такому вопросу, носящему общеармянский, общенациональный характер, решения не могут приниматься узким кругом лиц в Ереване, а должны быть предметом всестороннего обсуждения и тщательного анализа всего армянского мира. Оставляя в стороне моральный аспект ответственности перед памятью жертв Геноцида армян и перед будущими поколениями армянского народа, необходимо признать, что международно-правовое признание Геноцида армян - это один из мощных факторов, сдерживающих Турцию от очередной агрессии против Армении. Вопрос Геноцида армян - это вопрос безопасности Армении, и никто не имеет права им спекулировать, исходя из краткосрочных или среднесрочных экономических соображений. В свою очередь, геополитический аспект блокады Армении - мощный фактор, сдерживающий турецкую региональную экспансию, превращающий Армению в бастион, с которым вынуждены считаться не только сама Турция, но и третьи страны. Разблокирование Армении в корне меняет её геополитическую роль и в значительной степени ограничивает свободу политического манёвра, "упаковывая" страну в заранее определённый геополитический формат "транзитной страны", "страны-трубопровода" и т.д. Поэтому, ввиду возможного открытия границ, наиболее правильной моделью взаимоотношений Армении с Турцией будет максимальное ограничение экономических и политических контактов с этой страной до того момента, пока Турция не предпримет конкретные шаги, направленные на решение всего комплекса проблем, составляющих армянский вопрос, включая признание Геноцида армян. Модель подобных взаимоотношений с Турцией должна соответствовать нормам международного права, но при этом преследовать цель ограждения политической и экономической независимости Армении от турецкого влияния. Карэн Арутюнян - Армянский центр гражданских инициатив (Нагорный Карабах)

Армения будет мониторить землю из космоса

mererkir — Thu, 02 Apr 2009 20:29:26 GMT

Армения будет мониторить землю из космоса

В Ереване на базе Института геодезии и картографии 1 апреля открылся центр космического мониторинга. На церемонии открытия центра присутствовали премьер-министр Армении Тигран Саркисян, министр экономики Нерсес Ерицян, министр по чрезвычайным ситуациям Мгер Шахгельдян, председатель постоянной парламентской комиссии по обороне, национальной безопасности и внутренним делам Артур Агабекян.

Председатель Государственного комитета кадастра недвижимости Армении Манук Варданян сообщил журналистам, что спутниковая приемная станция центра позволит в режиме реального времени осуществлять фотографирование и видеть любой участок страны. Если ранее фотографии делались с точностью до двух метров, то теперь точность повышена до метра. Достигнуто соглашение с Роскосмосом, которым Армении ежегодно предоставляется 50 минут для фотографирования территории страны. Стоимость минуты фотографирования - 5,5 тыс. евро. По словам Варданяна, установленная в центре техника позволит в дальнейшем осуществлять локацию и навигацию, что важно, в том числе, для развития туризма в стране.

Блиндаж... Журнал Анив.

mererkir — Fri, 16 Jan 2009 14:42:02 GMT

Блиндаж

Ашот Бегларян

Густой туман окутывал гору. И когда мы, еще пару часов назад изнывавшие от июньской жары, наконец, достигли самой вершины Мрава, неожиданно повалил крупный снег.

Здесь была совершенно другая жизнь — обособленная, неприступная и гордая. Внизу плыли облака и летали птицы, и мы, тоже с некоторой гордостью сознавая покорение трудной, четырехкилометровой высоты и свою причастность к сегодняшней судьбе исторического высокогорья, написали на клочке бумаги наши имена — Эдик Едигарян, Феликс Микаелян, Нвер Арутюнян, Камо Погосян... засунули его в бутылку, закопав в глубоком снегу, который не тает здесь даже летом...

В 1930 году на территории гавара Алуэ, расположенного на северных склонах восточной части Мравского хребта и заселенного армянами, был образован Шаумянский сельский район площадью в 600 квадратных метров. Само название гавара Алуэ означает «нежный, приятный, милый».

В средние века эта обильная розами местность называлась также Вардут (на персид-ском — Гюлистан: цветник, сад роз). По своему этническому составу и культурному наследию гавар Алуэ-Вардут-Гюлистан всегда оставался сугубо армянской территорией, об этом красноречиво свидетельствуют около 200 армянских памятников в селах Бузлух, Гюлистан, Эркедж, Манашид, Карачинар и др. В ходе азербайджано-карабахской войны за эти села шли ожесточенные бои. Многие из них оказались либо на нейтральной территории, либо под оккупацией Азербайджана.

С началом войны Шаумянский район фактически стал северными воротами Арцаха, здесь в немалой степени решалась судьба всего края. Бои за села района были жестокими и кровопролитными. Шаумянцы никогда не забудут образы настоящих героев — Шагена Мегряна, Леонида Азгалдяна, Владимира Балаяна и других подвижников, посеявших семена и взрастивших ростки будущей освободительной армии...

Сегодня на суровом высокогорье Мрава, как и по всему карабахскому фронту, царит относительное спокойствие. Стороны, разделенные минным полем, отстоят друг от друга где на километр, где — на два. Порой раздается автоматная очередь — она, как правило, безопасна: противники проверяют лишь бдительность — как чужую, так и свою. Продолжается «снайперская война». В целом же воевать не хотят ни там, ни здесь...

Третий месяц в блиндаже. И это — наш дом. Здесь готовим, питаемся, отдыхаем. Строить блиндаж следует старательно, со вкусом — это дело капризное, не имеющее, можно сказать, конца. Потому что каждый день обустраиваешь это внешне нехитрое солдатское общежитие, находя в нем новые недостатки. Главное — чтобы крыша не протекала. Решить эту задачу, имея под рукой лишь деревья, землю да траву, — сложно. В горах дождь иногда льет целую неделю непрерывно — тут и суперкрыша бессильна. Был случай, когда накопившаяся за сезон дождей влага трансформировалась во «внутренний дождь», который шел трое суток подряд, хотя кругом все снова изнывало от летней жары.

Чтобы сохранить тепло и уберечься от сырости, в блиндаже почти круглые сутки топится печка. У нас постоянный дежурный — Гагик, который освобожден от несения дежурства на посту. У него вечно красные глаза и опухшие от бессонницы, а вернее, от недосыпания веки. Лишь к рассвету он позволяет себе соснуть на полчаса. Но вскоре его будит часовой, и он, полусонный, привязывает к спине и груди фляги и термосы, берет в руки два больших бидона и спускается в ущелье к роднику. Вернувшись, он наполняет водой котлы для приготовления завтрака и чая, разжигает огонь, и если время позволяет, ложится прямо у костра подремать еще немного.

Человек (и это замечено давно) приспосабливается к любым условиям довольно быстро. Он может спать, упорно не замечая капающего в лицо дождя, преодолевать горные подъемы, которые не осиливает лошадь, добывать себе пропитание там, где, кажется, нет ничего, кроме репейника...

Пятый свой день рождения подряд Тигран Багдасарян отмечает на передовой, в кругу боевых друзей. Кроме него с отцом, мужчин в их большой семье нет. А хозяйство немалое, и дел невпроворот. И таких ребят, как Тигран, вынужденных взяться за оружие для защиты своего края, много.

Ночь. Мы с Тиграном напряженно вслушиваемся в тишину. Фактически мы — на краю света, на краю земли, вернее, на краю своей земли. Впереди — пропасть, как в прямом, так и в переносном смысле. На той стороне стоят такие же вооруженные люди, ставшие по воле судьбы и случая нашими кровными врагами. Ступив на тропу войны, мы готовы без раздумья и предупрежденья стрелять друг в друга. Хотя по большому счету человек человеку, наверное, все-таки не волк, и во всем в данном случае виновата война. Это она разводит людей по разные стороны баррикад, часто не спрашивая их фамилии и национальности. И всякое еще может случиться: хрупкая ленточка перемирия — это далеко еще не пограничные столбы, вкопанные в землю и скрепленные надежным, долговременным договором...

Ночью стреляем без предупреждения: хотя разделительная полоса заминирована и сторонам дана установка «не воевать», возможность диверсионных вылазок не исключается. Впрочем, почти во всех случаях тревога оказывается ложной — на посты забредают животные: косули, дикие козы, реже — медведь. Девственные леса Шаумянского района всегда были богаты разнообразными животными. Правда, систематически раздающиеся выстрелы отпугивают их и заставляют удаляться в более безопасные места. Но, похоже, косолапый потерял бдительность, забрел на посты пониже и стал добычей для часовых...

Ночь на посту — время философское. Не только предельного напряжения — физического и душевного — требует она, но и настраивает на размышления об извечных вопросах: о Боге, о человеке во времени и пространстве, о жизни и смерти... Изучая долгими ночами звездное небо, часто видишь падающую звезду и думаешь, что звезды, как все живущее, не вечны и они, выполнив свою миссию, уступят место другим. Умирая, звезды падают вниз. Люди же возносятся, наверное, чтобы жить дальше, в другом измерении, в другом качестве... И, быть может, это качество для нас конкретно определяется сегодня здесь, на этом горном посту, и зависит от того, насколько мы будем просты и откровенны в отношениях друг с другом, насколько будем преданы своей земле, народу, семье — тем высшим идеалам, ради которых лучшие из нас готовы пожертвовать и жизнью...

Спереди раздался отчетливый треск, разом прервав все мысли. Мы с Тиграном переглянулись и, выждав определенную паузу, открыли огонь — ночью стреляем без предупреждения. Невидимый враг заметался, о чем свидетельствовал беспорядочный шум опавших листьев и веток. Неожиданно он выскочил прямо на нас —...косуля. Она была метрах в пяти-шести. Не хотелось лишать жизни Божью тварь, но товарищи не поняли бы меня, моего бездействия — придется стрелять... Не целясь, нажимаю на курок — осечка!.. Такое случается нечасто. Животное скрывается в темноте ущелья — значит, на то была воля Божья.

В блиндаже нас 10 человек. Все курят, кроме меня. Курят прямо в блиндаже, где, естественно, нет окон. Я шучу:

— Вы курите каждый за себя, а я — за всех вас.

Иногда, впрочем, и я потягиваю сигарету, чтобы не казаться «белой вороной».

10 человек разных характеров, темперамента, воспитания, профессий и возраста. И все в одной яме, которая называется блиндажом. И это — наш дом. Здесь готовим, питаемся, отдыхаем...

Джону Аванесяну 35 лет, спокоен, рассудителен, отличается завидным самообладанием. Карен Даниелян и Армен Мусаелян — наоборот, очень эмоциональны, импульсивны. Вартан Симонян — пример инициативности, внимательности и аккуратности. А 21-летнему Роме Балаяну, несмотря на имеющийся определенный боевой опыт, еще долго учиться в «школе жизни» у своих взрослых товарищей. Помимо прочего, ему не хватает просто... простоты. А на передовой, где фактор внешней опасности диктует совершенно определенные формы поведения, легко чувствуются всякая фальшь и неестественность.

На передовой солдаты живут по известному принципу «один за всех — все за одного», и каждый старается вносить в общий котел то, что может.

Так, Артур Хачатрян взял на себя функции «распорядителя стола», заботясь о вкусном обеде для ребят.

— Только не пиши об этом, — полушутя-полусерьезно просит он. — Жена прочтет, как я потом посмотрю ей в глаза.

Эдик Едигарян пережил, пожалуй, самое страшное — плен. В 1991-м в ходе печально известной депортации сел Бердадзора Шушинского района Нагорного Карабаха в числе других плененных азеро-советским ОМОНом оказался и он. Немало пыток, унижений и издевательств пережил Эдик, чудом оставшись в живых. Но не сломался, не ожесточился. Скорее наоборот — стал больше любить и ценить жизнь. И в этой его удивительной жизнерадостности, наверное, заключается один из многочисленных уроков прошедшей войны.

Главными в карабахской войне стали моральный и нравственный факторы, которые в совокупности составляют дух воинского подразделения и каждого воина в отдельности. В основе же этого духа — четкое осознание цели и справедливости этой цели, готовности пожертвовать для ее достижения многим, даже жизнью.

Сегодня родина для карабахцев начинается с окопов и человека с ружьем — Часового Отчизны, для которого зов сердца и совести превыше всего. Но и они мечтают о нормальной человеческой жизни — без боли, ран и смерти. И лишь политическое, а не силовое, решение способно дать людям долгожданные мир и покой...

Идея и Нагорье. Журнал Анив

mererkir — Fri, 16 Jan 2009 14:37:18 GMT

Идея и Нагорье

послесловие
к “Открытому письму Майклу Арлену” Г.Нжде

Еще недавно большинство теоретиков рассматривали нации как продукт позднейших веков истории. Такие авторитеты, как Эрнст Геллнер и Эрнст Бейкер, уверяли нас, что “национализм не пробуждает самосознание наций, но изобретает нации там, где они не существуют”, “не нации образуют государства, а государства образуют нации”. Считалось, что только индустриальная экономика создает необходимые предпосылки, объединяя территориальные сообщества, этнические группы в нацию. Национализм рассматривался как идеология — необходимое средство консолидации общества властью или элитой для соперничества или войны.

Все подобные теории рассматривали Национальную Идею как нечто привносимое в жизнь народа достаточно поздно, чуть ли не искусственно. Такой взгляд на нации и Национальную Идею, конечно же, имел право на жизнь и принимал в расчет последние несколько веков западноевропейской истории. Понятия нации и современного государства связывались с концом Тридцатилетней войны и Вестфальским миром, положившим начало современной системе международных отношений и международного права. Часто возникновение наций переносили в еще более позднюю эпоху, связывая с Великой Французской или Промышленной революцией. Почему в XX веке такое видение постепенно стало доминирующим? Безусловно, у гуманитарных наук есть собственная логика развития. В ходе очередной смены научной парадигмы произошел переход от субстанциалистского (эссенциалистского) подхода к операциональному (функциональному). Все многообразие явлений и объектов стали сводить к отношениям и феноменам, поддающимся научному наблюдению. Профессор Калифорнийского университета Роджерс Брубейкер выразился достаточно ясно: “Проблема субстанциалистского подхода к пониманию наций как реальных феноменов в том, что категории общественной практики отождествляются с аналитическими категориями”. Многие ученые пришли к выводу, что “нация” всего лишь удобный термин, обозначающий не реально существующий, развивающийся объект, а набор отношений.

Кроме научных парадигм, важную роль в гуманитарных науках всегда играл “социальный заказ”. Гуманитарные науки в значительной мере обслуживали и обслуживают власть, интересы конкретных обществ и центры мировой силы. Прежние империи хранили в глубине своего ядра идею того или иного Рода — творца имперского мира. Тем не менее “универсальное”, “сверхнациональное” по определению доминировало в любой империи. Очень характерен в этом смысле случай Рима, где родилось само слово “нация” (natio). Оно обозначало род, племя с негативным, принижающим смыслом — так называли группы чужеземцев, выходцев из определенного региона, часто объединенных кровными связями. Эти люди не обладали теми правами, которыми наделялись граждане империи, народ Рима (populus Romanus). Только в начале III века нашей эры, когда статус граждан получили все вольные жители империи, нацией стали называть полноправных граждан, объединенных местом рождения — например, “нация Африки” (natione Afer). Тем не менее в Вульгате, латинском переводе Библии конца IV века, явственно проступает традиционное для Рима отношение к словам: термин “нация” (natio) применяется к “чужим” этносам, а термин “народ” (populus) — к “избранному народу”. Удивительным и в то же время закономерным образом такое отношение к слову “нация” унаследовали через века практически все империи, включая и Советскую. Достаточно сравнить выражение “советский народ” и уничижительные формулировки “лица еврейской национальности”, “лица кавказской национальности”, где негативный оттенок вносило именно слово “национальность”, выделявшее в “монолитном” советском народе некий сорт людей, не готовых раствориться в имперской идее, людей, от которых империя могла ждать подвоха.

С крушением Рима термины “нация” и “народ” продолжили свою эволюцию и к XX веку часто использовались как синонимы. Мы не ставим перед собой задачу изложить историю развития и взаимовлияния национального и имперского, сакрального и глобального принципов. Ограничимся цитатой Нжде, очень точно подметившего, что империя не может стать Родиной. “Родина — это не империя. Родина — углубляющаяся сущность. Это не внешние завоевания, это завоевание себя, возделывание себя... Завоевание — неважно, свое или чужеземное — враг всякой родины. В конце концов, разрушается любая созданная завоеваниями держава — Вавилон, Рим, Византия, — убивая и собственную родину. Завоевания — это безумное самоубийство, убийство души”. Ко второй половине XX века на планете, стремительно двигавшейся к новой, действительно всеохватной глобальности, из всех новых имперских проектов выжили и реализовались только абсолютно универсальные. Империя нового типа должна была пропускать через механизмы унификации даже государствообразующий народ, не говоря уже об остальных. Связь любого народа с внеимперскими традициями и преданиями неизбежно становилась помехой для сил, претендующих на глобальное господство, — как Советского Союза, так и США. Не случайно не выдержали конкуренции и сошли с дистанции два других проекта, пытавшиеся выстроить империи XX века на соединении имперского и национального начал, — нацистская Германия и императорская Япония. Не в последнюю очередь именно поэтому и в теории многие ученые стали рассматривать Национальную Идею как атрибут необходимого, но пройденного этапа развития. Если обратиться к современности, мы увидим, что Национальная Идея выносила в себе глобальный “прекрасный и новый мир”, который, расправляя крылья, пытается разрушить ее, как слишком тесную и не соответствующую новым условиям и возможностям. Однако Идея эта неразрушима и, в свою очередь, с неизбежностью подрывает, раскалывает глобальный мир на тех или иных уровнях. На рубеже нового века стало ясно, что прежняя парадигма перестала соответствовать стремительно меняющимся временам и уже не годится для теоретических рассуждений о нации и народе, национализме и государствообразующих принципах. Несоответствие теоретического базиса изменившемуся миру начало обходиться слишком дорого.

Сейчас мир занят мучительными поисками новой парадигмы, пытается создать основы новой системы международных отношений вместо той, которая рушится на наших глазах. Совпадение нового перелома и сдвига с возрождением армянской государственности отчасти случайно, отчасти закономерно. В любом случае нам надо постараться избежать ошибок, совершенных на таком же переломе около ста лет назад.

* * *

Осмелимся предположить, что начался возврат к платоновской парадигме, где Идеи считались более высокими и “действенными” реалиями, чем реальности материального мира. В контексте этой парадигмы именно Национальная Идея порождает Нацию. В процессе зарождения и развития того ли иного Мира, в том числе Мира Армянского, необходимы три составляющие — географическое пространство, Род и Национальная Идея, то есть в традиционной терминологии — Почва, Кровь и Дух. Их единство можно разорвать, только препарируя живую жизнь в теоретическом анализе — в реальности они неразделимы.

В сознании современного европейского интеллектуала Идея как реальность давно замещена теоретической идеей, мыслительной конструкцией. Соответственно, к Национальной Идее относятся как к одному из понятий разнообразных теорий нации и национализма. Однако Национальная Идея, в первую очередь, есть живая реальность, сущность, которая может быть осмыслена и интерпретирована в рамках той или иной теории. Национальная Идея не подчиняется нашей воле, ее можно только постичь, осознать. Не люди конструируют Национальную Идею — Идея определяет бытие нации, все остальные факторы можно считать либо внешними, либо второстепенными.

Род — предтеча любой нации — есть непрерывная цепь поколений, наследующих и передающих из прошлого в будущее духовные и биологические свойства, обеспечивая тем самым победу над Временем. Человек наследует не только родительские признаки. С момента зарождения Национальной Идеи посредством нее в каждый индивидуальный набор генов впечатано национальное — оно существует в живом существе раньше, чем начинает действовать влияние среды. Национальную Идею метафорически можно определить как духовный геном нации в целом.

В отличие от научной среды, в обществе никогда не умирало интуитивное сознание, что Национальная Идея — не перечень заповедей, не сумма знаний и не практическое руководство. Ее невозможно принять голосованием в парламенте или на общенациональном съезде, сформулировать в стенах научного учреждения. Это живая реальность, способная расти и убывать, болеть и выздоравливать, скрываться и проявляться, рождаться и умирать. Она не есть продукт коллективной психологии или коллективного бессознательного, не производная духовной деятельности народа. Она возникает даже раньше, чем люди осознают свою принадлежность народу, и исчезает последней — позже, чем погаснет сознание этой общности в последнем ее представителе. “Национальная идея всегда нова и вечно современна”, — говорил Нжде. Идея и ее носитель, народ, всегда взаимозависимы. Потеряв непосредственную связь с Идеей, проявленный Мир — Армянский или какой-либо другой — обречен на медленную смерть. Причем конкретным носителям данного Мира часто остается неведомой причина угасания. Точно так же Идея, потерявшая связь с миром проявленного, в конечном счете иссякает и умирает. Время для Мира и Идеи течет по-разному, развитие их подчиняется разным законам. Поэтому Идея чаще всего уходит в небытие гораздо позже, чем ее Мир. Но смерть ее все равно неизбежна — можно привести в пример ирано-арийский Мир, который должен был оформиться вокруг Зороастризма. Каждая эпоха вместе с принятием новой парадигмы предлагала свою ключевую метафору. “Химизм” и алхимия Средних Веков, механицизм и детерминизм Нового Времени соответствовали общему уровню понимания человеком реальности. Успехи науки в постижении биологических законов развития обусловили переход к парадигме нелинейности и метафоре живой материи. Именно она позволяет наглядно представить “жизнь” Идей, не поддающуюся чисто рациональному осмыслению. Эта метафора позволяет объяснить укорененность Национальной Идеи в почве, ее постоянное пребывание на определенной территории. Миграции народа-носителя и даже полный его уход с той или иной территории не приводят к исчезновению, переносу и замещению Идеи. Национальную Идею нельзя унести на своих подошвах — только пыль и память, которая вне связи с Родиной и родной почвой, обречена на угасание. Связь диаспоры с Национальной Идеей может быть только опосредованной, здесь подходит сравнение с перепиской, которая вынужденно заменяет живое общение. Поэтому так животворно действует на любого армянина из спюрка даже кратковременное пребывание на армянской земле.

После истребления или насильственного вытеснения народа на территории может укорениться Национальная Идея другого народа. Но прежняя продолжает существовать на том же месте в скрытом, латентном состоянии как вечный залог возвращения.

“Есть исторические области, которые не отчуждаются от нас, не перестают быть нашими, перейдя под чужую власть, даже если века проносятся над ними. Например, Арарат, Ани, Таронский ашхар — родина гениев армянской мысли и армянского сердца”, — писал Нжде.

Национальную Идею нельзя рассматривать как нечто неизменное — она развивается и взаимодействует с внешним миром, насыщаясь новыми смыслами и разворачивая во времени свои изначальные свойства. Как и любое развитие, даже предопределенное здоровой “генетической программой”, реальное разворачивание Идеи во времени порой сопровождается деструктивными отклонениями. Это болезни Национальной Идеи — одна из самых грозных бед, которая может постичь тот или иной Мир. Заболевание может стать следствием потери Идеей потенции и проявиться в неизбежном быстром старении проявленного Мира. Причиной недуга бывают и внешние факторы. Болезни несут с собой деградацию, преждевременное разрушение или смерть — иногда в расцвете материального могущества. Рушится государство, народ рассеивается в диаспору, утрачивает язык, забывает культуру и т. д. Порой заболевший мир пытается компенсировать недостаточность той или иной составляющей вечной триады — Почвы, Крови и Духа — за счет увеличения места и роли других составляющих. Тогда недуг приобретает “хроническую” форму, закрепляются деструктивные архетипы и матрицы, выход из которых становится отдельной и достаточно сложной задачей. Именно такие архетипы и матрицы армянской действительности были одной из главных тем публицистики Нжде. Изложенный здесь подход часто критикуется как составная часть “этнополитического мифа”. Признавая громадную роль таких мифов в современном мире, многие ученые противопоставляют их нейтральной “неангажированной” исторической науке.

Не будем вступать в дискуссию по поводу определения “этнополитический миф”, в котором заранее заложены будущие выводы “научной критики”. Мы также не намерены вставать на защиту любого мифа и любой его интерпретации, поскольку писали уже о деструктивных отклонениях и болезнях в сфере идеального. Однако непредвзятый взгляд позволяет сделать вывод, что в гуманитарных науках — науках о человеке и человеческом обществе — нейтральность и объективность, в принципе, невозможны, и строгость методологии не должна никого вводить в заблуждение. Давным-давно уже показано, что любые методы, теории и выводы гуманитарных наук неизбежно связаны с интерпретацией, истолкованием, герменевтикой, — в конечном счете, с человеческой субъективностью. Множественность научных толкований библейских текстов — яркий пример такой принципиальной неоднозначности, зависимости от первоначальных установок исследователя.

В XXI веке нам надо вновь привыкать к тому, что наука — всего лишь один из способов познания. Если непротиворечивое использование изначально принятого метода позволяет определить текст как научный — это не может априори придавать ему статус истины и ни в коей мере не возвышает, как Истину, над ненаучными текстами. В противном случае нам придется с порога отвергнуть истинность Ветхого и Нового Заветов, других сакральных текстов.

Иногда указывается, что миф исключает разночтения и равноправие различных гипотез. Но трудно не заметить, что миф по определению метафоричен, возможность множества интерпретаций — характерная особенность мифологии. В отличие от науки, миф вообще не предлагает готовых выводов. Попытки придать мифам тоталитарную однозначность, которые имели место в XX веке, были связаны с тоталитарной сутью того или иного общества. Мифу предъявляют претензии в упрощении действительности и неправомерных обобщениях. Но такова сущность человеческого мышления вообще и даже обычной человеческой речи. Иначе к каждому используемому в суждении понятию мы должны были бы добавлять “некоторые”, “отдельные”, к каждому определению — “как правило”, “большей частью”, “иногда” и т. д. Любое обобщение, кроме законов математики, можно представить неправомерным, любой факт — неоднозначным. Считается, что миф игнорирует настоящее, обращен в прошлое и будущее, хотя будет правильнее сказать, что миф находится вне истории и исторического процесса, а, значит, вне времени. Возможно, в своем наиболее общем виде миф действительно представляет народ и особенно его “национальный дух”, “национальную идею” вечной и неизменной целостностью. Но “вечность” и “неизменность” считаются априори ошибочными характеристиками только в рамках определенных методологий научного познания.

Мифу ставят в вину, что он призван решать политические задачи, превознося один народ над другими, представляя носителем мессианских идей и пр. Однако речь здесь идет не столько о самом мифе, сколько о его упрощенных интерпретациях в политике или обыденном сознании. С таким же основанием можно судить о “Гамлете” по его переводу на язык комикса. Под знаменем мифов, безусловно, творится и зло. И наука очень легко обращается в служанку черных деяний. Но костры инквизиции не заставляют нас отвергнуть христианство, Хиросима — ядерную физику.

Миф упрекают в персонификации народа, “Мирового Зла” и т. д. Такого рода персонификации не должны никого отпугивать в нашем стремительно изменяющемся мире, где метафора “жизни” становится все более и более востребованной и адекватной. В персонификации не меньше резона, нежели в попытках науки свести весь мир, включая общество и человека, к детерминированному механизму или, наоборот, преувеличить роль вероятности, случайности, “управляемого хаоса”.

По мнению отдельных исследователей, этнический миф содействует мистическому восприятию истории, по которому славное прошлое само по себе должно обеспечить народу славное будущее. Но целостный взгляд, свойственный мистическому познанию, постепенно становится нормой при изучении сложных систем, каковыми являются и социальные системы.

В перечисленный ряд претензий заносится и сакрализация географического пространства, среды обитания народа. Если при этом некоторые священные территории все же допускаются, возникает вопрос по поводу объективности такой оценки. Отвержение сакральной географии в целом означает отвержение Божественного и его связей с земным. На место свергнутого Бога в культ возводятся Наука и Научный метод, что является анахронизмом даже для самого научного познания. Мы вовсе не защищаем здесь полнейший релятивизм, обоснованность сакрализации любой территории. Истинность или ложность такого статуса может доказываться только самой жизнью, историческим процессом. Ведь история полна свидетельств того, что массовая вера в сакральное никогда не возникает без оснований и не остается без последствий. Верил ли Нжде в идею сакральности Сиона (метафорическое обозначение Иерусалима и земли Израиля), которую он приводит в “Письме” в качестве примера? Он оценил веру еврейства в эту идею, смог спрогнозировать ее скорый триумф, и этим все сказано.

Способны ли мы в XXI веке на такой же синтез мистического, научного и прочих путей познания реальности и мира? Потенция и способность на такой синтез, возможно, есть главный залог будущего успеха Армянского мира. Необходимо отвергать попытки абсолютизации любого Метода, превращения его в самоцель. Мы, несущие в своей крови, воспоминания и знания о давно ушедших мирах, не имеем права прокладывать путь в будущее с опорой только на один из методов познания и социального проектирования. * * * В нашем послесловии мы хотели бы рассмотреть только одну из тем “Открытого письма Майклу Арлену” — вопрос соотношения Национальной Идеи с Землей, Почвой, территорией. “В чем же секрет? — спрашивает Нжде, анализируя причины успехов еврейского народа и тревожась за судьбу Армянства. — Он кроется в том неиссякаемом культе Сиона, которым и во имя которого живет род Авраама”. Дав краткий и абсолютно точный ответ, Нжде идет дальше, не останавливаясь, чтобы обобщить его в универсальный закон, детально рассмотреть взаимоотношения между армянином и его Родиной, Армянским Нагорьем. Будучи величайшим армянским мыслителем и патриотом XX века, Нжде сосредотачивает все свое внимание на идее Цега — идее племенной, этнической общности. Из триады — Земля- Народ-Идея (Почва-Кровь-Дух) он ставит акцент на взаимосвязанной паре двух последних элементов, рассматривая территорию как ресурс для обороны, здорового развития народа, политической и государственной независимости, но не как сакральное начало, объект культа. Так формируется идеология Цегакронутюна — религия Цега, его обожествление. “Племя существовало извечно, как и Бог”. “Свидетель времен, извечный армянин, соратник Бога”. Нжде говорил о “солнечном лике племени”, который нужно показать народу. Конечно, он говорил и о почитании Родины наряду с почитанием крови, языка, о неразрывной связи народа с покинутыми землями: “Родная земля одного народа не может стать постоянной родиной другого. По Закону Вечной Справедливости захваченные области всегда рано или поздно переходят в руки их исторических хозяев, если у тех со временем не ослабеют любовь к родной земле, тоска по ней и ее почитание”. Можно привести и другие цитаты: “Личность и человеческая общность связаны с вечностью через свою родину”, “Бог и Родина — две опоры моей души”, “Родина и я сопряжены друг с другом как душа и тело, цель и средство, она — высшая цель, а я — средство”, “Как глаз ищет света, так сердце ищет Армении”. Здесь мы видим превознесение Родины, традиционное для патриотической идеи. Но это не сакрализация родной для народа территории либо отдельной ее части, географического объекта — природного, как Фудзияма, Ганг или Нил, или рукотворного, как Рим цезарей, “второй Рим” — Константинополь, “третий Рим” — Москва. Попыткой развития и дополнения идеологии Цегакронутюна стала идеология Таронаканутюн, получившая свое наименование в честь армянской исторической области Тарон. В своих работах конца 30-х годов Нжде обосновывает новую формулировку национальной идеологии. Особенно наглядно суть обращения к объектам на Армянском Нагорье отражена в ответе Нжде на критику — в его статье под названием “Почему Таронаканутюн?”. На обвинения в изобретении новых слов и терминов Нжде отвечал: “Таронизмом мы называем обет отважно сражаться и умереть за Родину”. И делал вывод, что дух таронизма не нов в армянской истории. Он продолжает: “Был Сион, но не было слова “сионство” ( Нжде вводит понятие “sionakanutiun”, отличая его от “sionizm”, которое употребляет несколькими строчками позднее. — Прим. авт. ). История первого насчитывает тысячелетия, история второго — десятки лет. Можем ли мы утверждать, что сионство не руководило на протяжении веков жизнью лишенного родины еврейства? Разве источником сионизма, как политического движения было не вековое духовное сионство? Почему культ Сиона еврей называет сионизмом, а себя сионистом? Разве это слово заметно не активизировало сегодняшнего еврея? Можно было ли представить раньше, что для защиты Палестины в мир придет новое поколение, напоминающее древних героических Маккавеев? Давайте не будем играть словами — главное не слово, не имя, не теория, а способность героически сражаться за Родину...”. “Дашнаканутюн ( Слово, аналогичное Цегакронутюн, Таронаканутюн, которое нужно отличать от названия партии “Дашнакцутюн”. Нжде имеет в виду духовную сторону партийной идеологии. — Прим. авт. ) существовал, но сможет ли кто-то показать мне это слово в партийной литературе до последних лет? Однако это не означает, что Дашнаканутюна не было в партии Дашнакцутюн и среди дашнакцаканов. Слово не так существенно, однако общественные науки свидетельствуют, что после создания слова, имени внутреннее чувство становится более содержательным, конкретным, осознанным. Каково было имя той силы, того духа, той веры, которая до возникновения Дашнакцутюн заставляла подниматься в горы людей, подобных Арабо? Погибшим не суждено было узнать это имя, но однажды их движение окрестили как Дашнакцутюн”.

Закрепляя связь с армянской историей и ее традициями, Нжде утверждает, что слово “таронизм” тождественно по смыслу выражению “мамиконяновский обет” ( арм. “ухт”. — Прим. авт. ). Он говорит о “вечном движущем духе нашей истории”. “Этот дух — чувство, лишенное имени или наделенное таковым — для нас есть Таронизм. Что собой представлял по духу “Давидбековский обет” в Сюнике моего времени, как не Таронизм под другим названием?”

Далее Нжде отвечает на претензию редакции “Нор Ор” — якобы “вожди таронизма хотят общеармянский дух заменить названием одного гавара”. “Таронизм — не название гавара, а духовное содержание, — пишет Нжде. — Какой армянский писатель, какой истинный патриот и в особенности какой боец в минуты опасности, угрожающей Армении, не вдохновлялся примером Мамиконяновского обета умереть за Родину? Когда армянский меч разил без имени Вардана, когда армянское перо писало без имени Месропа? С глубокими благочестием и почитанием наша церковь веками отмечает два самых славных деяния таронизма — изобретение алфавита и Аварайр”. “Конечно, священна каждая горсть родной земли, но всякая страна с военно-исторической точки зрения имеет самый важный и самый священный край — край, где народ пролил больше всего крови, больше накопил сокровищ культуры, создал своих героев и историю, тот край, без которого родина не только не стала бы сильной и независимой, но просто не смогла бы существовать, обороняться. Велико и судьбоносно значение Тарона для защиты нашего Народа и нашей Родины”. Нжде, безусловно, понимал, что опора только на кровь и героическую жертвенность недостаточна — культ воина должен быть дополнен культом Армянского Нагорья и Духа (Культуры). В “Открытом письме” выбран косвенный путь, когда ценность концепции для Армянского Мира обосновывается через ссылки на чужой опыт. Нжде выбрал путь аналогии с еврейским народом, который в свое время практически полностью потерял физическую связь с “землей обетованной”. Но связь с землей, как священный и вневременной религиозный принцип, позволила ему выжить и стала залогом предугаданного Нжде возвращения.

Возможно, мы имеем дело с чисто субъективными причинами, когда, будучи воином-философом и практиком, трибуном и вождем, Нжде физически не успел развернуть данную тему. Его публицистика — это, в первую очередь, призыв, руководство к действию и только потом теоретический анализ положения вещей. По-видимому, интуиция Нжде подсказала ему на том отрезке времени в первую очередь возвеличить Род, Племя, Кровь. Стояла задача собрать воедино, сплотить изгнанные с Нагорья осколки Армянства. Вокруг какой идеи? Потерянного Нагорья, о новом обретении, которого обескровленное Армянство не могло тогда и помыслить? Нжде наглядно видел в современной ему диаспоре, что привязка к Почве, к Родине на деле выливается в раздробленные земляческие союзы, живущие ностальгией по утраченному. Поэтому он на тот момент безошибочно превознес общий для всех армян Род. Вдобавок отсутствовала готовая точка опоры. Существовала ли в армянской мифологии, традиции ясно оформленная идея сакральности родной земли — не прославления ее и восхваления, а именно сакральности? Это сложный вопрос, требующий отдельного исследования. По крайней мере место и роль Хоренаци в духовной жизни и истории Армении, существование Ашхарацойца, всестороннее изучение и уточнение которого еще впереди ( Речь идет об атласе, который включал около пятнадцати карт, отражающих строение Вселенной, мира и Великой Армении. Он был составлен в V веке и сохранился только в многочисленных и подробных описаниях древнеармянских авторов. — Прим. авт. ), позволяют утверждать, что Армянское Нагорье считалось сакральной землей. Стройное, гармоничное, подробное административно- территориальное деление Нагорья, учитывающее естественные социальные, культурные, географические разграничения внутри армянского народа, придание каждой из областей статуса отдельного “ашхара” (мира) и, следовательно, отношение к hАйоц Ашхару (Армянскому Миру) как к “миру миров” было бы невозможно без наличия сакральной составляющей, проистекающей из более глубоких источников, нежели экономическая, военная и политическая целесообразность.

Если такая сакральность некогда существовала, то к XX веку она была практически утрачена. Национально-освободительное движение основывалось не на исключительности прав армян на землю предков, территорию Нагорья, а на идеях социальной справедливости, всеобщего равенства перед законом, борьбы с национальным и религиозным гнетом.

Идея “земли обетованной” окончательно сформировалась у евреев за время трех пленений — египетского, вавилонского и долгих столетий рассеяния после разрушения Иерусалимского храма. Армянство было “пленено” на своей родной земле. Еще в начале XX века армянин продолжал жить на Нагорье, как и тысячелетия назад. Его связь с Почвой оставалась непосредственной и прочной, воспринималась как само собой разумеющееся. Понимание критической важности Нагорья, вероятно, требовало отрыва армянина от него, рефлексии потери. Мы не замечаем работу здорового сердца, только сбои и резкая боль заставляют нас вспомнить о его существовании. С течением времени потерянное может кристаллизоваться в абсолютную ценность, но тогда этот процесс только стартовал. В конце 30-х годов XX века тоска по Еркиру впервые стала главной реальностью армянского художественного и творческого мира.

Идеология Таронаканутюн, разработанная совместно Нжде и Асатряном, стала первым шагом к восстановлению в армянском сознании сакральности Нагорья. Отнюдь не случайно фокус в самом названии был смещен от Рода и Личности (Вардан Мамиконян, Давид-бек) в сторону имени области, территории. Но реакция армянской среды заставляла Нжде снова и снова ставить во главу угла Героя, Деяние, Дух. Таковы были объективно обстоятельства того времени. Чтобы глубже их осознать, нужно подробнее рассмотреть классическую триаду.

* * *

Мир мифического предполагает множество интерпретаций, причем эта множественность распространяется не только вширь, но и вглубь. На основе одних и тех же метафор и символов, через законы подобия рассматриваются и сами элементы триады Почва-Кровь-Дух. В попытках постигнуть каждую из ипостасей триады мы опять прибегаем к тройственности. В каждой можно выделить Почву — это пассивное, вечное начало, аккумулирующее в себе потенцию и возможность, это лоно, способное вынашивать новые миры. Чтобы потенция смогла проявиться в реальность, необходимо животворящее начало, Кровь. Пролившись на Почву, она разбудит ее и подготовит к оплодотворению. Именно в этом один из смыслов, заложенных в символику жертвоприношения: Почва должна быть окроплена Кровью — символом Жизни и движения. Но для таинства рождения нового Мира потенция Почвы и животворная активность Крови должны быть оплодотворены Духом — другой вечной и самой таинственной ипостасью тройственности. Дух — это таинственный и непостижимый гонец вышних миров, несущий новую искорку жизни, новое семя. Будучи гонцом и связующим звеном, Дух несет в себе как память и черты мира вышнего, так и черты того мира, в который он нисходит.

Как мы уже отмечали, Почву можно соотнести с ландшафтом, территорией, Кровь — с Нацией, а Дух — с Национальной Идеей.

К каждому из элементов триады, в частности, к Нации, может быть применена та же символика троичности. Тогда в качестве Почвы выступает Народ — вечное и пассивное начало, среда. Животворящей Кровью является Элита, которая не может существовать вне Народа. “Народ — это земля, еще не подвергшаяся раскопкам. Спрятанных сокровищ в ней больше, чем явленных миру. Обнаружить эти скрытые, неосознанные достоинства и силы означает открыть новые источники силы в народной сущности. В этом состоит роль избранных — истинной интеллигенции”, — пишет Нжде.

И, наконец, в качестве Духа выступает Герой-Вождь. Сам Нжде использует армянское слово Arachnord (Арачнорд), производное от Arach (Арач) — впереди, вперед. Само слово Arachnord имеет значения “вождь”, “предводитель”, “вожак”, “военачальник”, “проводник”. В нем, безусловно, подчеркнут героический аспект идущего впереди. Духовный аспект Вождя у Нжде также выступает достаточно отчетливо. В статье под характерным названием “Народ и Вождь” Нжде утверждает: “Там, где нет могучего вождя, там нет жизни духа, а следовательно, не могут создаться бойцы, вдохновленные, преисполненные самопожертвования люди”. Здесь же он подчеркивает неразрывную связь Вождя и Нации. “О вожде международном могут говорить только безнадежные простаки. Такие вожди незнакомы истории. Вождь, как исполнитель культурно-общественного деяния определенной нации, всегда выступает с печатью национального”. Безусловно, Нжде знал о мировых империях, о современном ему Советском Союзе. Здесь он имеет в виду, что понятие ГерояВождя исчезает в отрыве от Нации и неприменимо к имперской пирамиде власти.

Если обратиться к работам Нжде, мы обнаружим между народом и предводителем “истинную интеллигенцию” — “порождение не книжности, а величия своего племени и страданий народа”. Нжде говорит о ней достаточно много и часто, именно к ней обращено программное “Открытое письмо армянской интеллигенции”. “Истинная интеллигенция — духовные избранники нации, ее руководство. Если она не такова — это ложная интеллигенция”, — пишет Нжде в статье “Народ и Вождь”. Здесь употреблено однокоренное от Arachnord слово Arachnordutiun (Арачнордутюн) — с прибавлением суффикса — utiun, образующего абстрактные понятия. “Там, где истинная интеллигенция не исполняет свою руководящую роль, народ слеп и расколот, — продолжает Нжде. — Истинной интеллигенции приходится лечить народ от этой слепоты, вырабатывая у него моральные добродетели — правдивость, справедливость, величие души”.

Таким образом, роль Элиты в национальной философии Нжде отводится “истинной интеллигенции” и “принявшим обет” — например, членам тех же “Цегакронских ухтов”. В зависимости от необходимости выделяется тот или иной аспект Элиты — интеллектуальный или воинский. Точно так же в ипостаси Героя-Вождя в зависимости от времени может подчеркиваться либо организационно стратегический, либо собственно командно-героический аспект. К слову, в теории и практике войны происходит устойчивая специализация по данным функциям. В пору индустриальной революции в военной сфере сформировались два отдельных направления, — штабная работа и собственно командование. Первые несут с собой и на своих плечах интеллект и организацию войны, вторые командуют войсками в реальном бою, что требует известной доли военного неистовства и безумства (ср. безумцы из Сасуна). Разница функций и, соответственно, типов мышления и подготовки привели к тому, что практически во всех современных армиях на высоких уровнях не приветствуется или просто воспрещается назначение “штабиста” на командирские должности и наоборот. Ярким примером неэффективности такого рода переходов может служить Эйзенхауэр — блестящий штабной офицер, назначенный на должность командующего и не справившийся с ней. На том или ином отрезке развития Нации преобладает та или иная ипостась. Преобладание Почвы (Народа) связывают с периодом накопления потенциала, энергии нации, закрепления и освоения достигнутых результатов. На данном этапе Нация ограничена в активности, она “набирается сил” для очередного шага на своем Пути. Стратегия борьбы и достижения Победы сменяется стратегией концентрации и удержания достигнутых рубежей. Преобладание Крови (Элиты) связывается с периодом активной борьбы за жизненное пространство и духовные ценности Нации, расходованием накопленного потенциала. Это долговременная борьба, где решаются тактические и стратегические задачи, и отступление на второстепенном направлении ведет к победе на главном. Преобладание и проявление ипостаси Духа (ГерояВождя) — явление достаточно редкое. В силу природы данной ипостаси, отвечающей за связь с миром вышним, она чаще всего проявляется незаметно и невидимо для мира проявленного. Например, как тихая и невидимая духовная работа монахов в монастырях, отшельников, странников. Однако в критические и судьбоносные этапы, когда на карту поставлено будущее Нации, Дух может проявиться открыто и во всю свою мощь. Как молния, он пронзает мир, меняя ход истории. И здесь уже нет места тактическим компромиссам.

Такой взгляд помогает понять и объяснить многое в национальной философии Нжде, в национально-освободительном движении и становлении Первой Республики. В условиях потери 9/10-х территории Родины, уничтожения духовных, человеческих и материальных ресурсов, акку

«Зигзаг» - армянский «Пентагон». Символ мощи Армении.

mererkir — Sat, 27 Dec 2008 18:36:37 GMT

«Зигзаг» - армянский «Пентагон». Символ мощи Армении.

21 сентября, ко Дню независимости Республики Армения, был сдан в эксплуатацию новый комплекс Минобороны.

Проектные работы армянского «Пентагона», расположившегося на севере Еревана и занимающего территорию в 26 га, были начаты в 2004 году, а к его строительству приступили в конце 2005 года. Целью такой амбициозной затеи явилось то обстоятельство, что различные службы МО и Генштаба РА, были расположены в разных частях столицы, а это не могло не влиять на эффективность их работы.

Главное административное здание, длиной 360 метров, имеет Z-образную форму и по своим параметрам соответствует всем современным международным требованиям. В нём будет размещен кабинет министра и его аппарат, Главный штаб со своим оперативным управлением и управлением связи, службы тыла, коллегиальный зал, рассчитанный на 380 человек, зал торжеств, столовая, залы физподготовки, медпункты и прочее.

Во вспомогательных зданиях будут размещены бассейн, котельная, спортплощадки и комплексы, пункты пропуска, казарма, централизованная система связи, тир, закрытая автостоянка, а также площадка для посадки вертолетов и прочее.

Строительство комплекса обошлось в 42,3 миллиона долларов США, которые были получены за счёт внебюджетных средств. На сегодня уже завершено 95% строительных работ, а некоторые корпуса полностью готовы к сдаче.

Несомненно то, что данный комплекс станет символом мощи возрождающейся Армении и за действиями армянского «Пентагона» будут следить во многих столицах мира. Эти и другие обстоятельства обязывают армянскую патриотическую общественность придумать данному комплексу соответствующее название. Исходя из аналогии с «Пентагоном» и учитывая Z-образную форму главного административного здания, было бы кстати назвать единый комплекс МО и Генштаба РА словом, которое едино для многих европейских языков, а именно «Зигзаг».

http://samvel.miacum.am/?p=16

Арменикум. Лекарство ставшее жертвой.

mererkir — Sat, 27 Dec 2008 18:34:22 GMT

Арменикум. Лекарство ставшее жертвой.

В 1998 году весь мир облетела сенсация – “В Армении разработано лекарство от СПИДа”. Этой и подобными заголовками пестрили почти все СМИ планеты, а комментарии к ним были полярно противоположными – от “панацея” до “утка” или “афёра”. Однако прошло некоторое время и «Арменикум», так был назван препарат, как и любая другая сенсация, не усиленная подтверждением, потерял свою актуальность и ушёл в тень. Но чем же на самом деле был Арменикум? И почему о нём перестали говорить? По прошествии десяти лет, времени вполне достаточном для подтверждения или опровержения заявленных лечащих свойств того или иного препарата, мы имеем право задаться этими вопросами.

Но читателя первым долгом, наверное, интересует ответ на вопрос – лечит Арменикум СПИД или нет? Для того чтобы получить ответ, необходимо первым долгом разобраться в том, что собой представляет сама болезнь. ВИЧ-инфекция это медленно, но неизбежно прогрессирующее состояние иммунодефицита, развивающееся вследствие заражения конкретным возбудителем-ВИЧ и приводящее к ряду фатальных осложнений. СПИДом же называют позднюю стадию ВИЧ.

Попадая в организм человека, ВИЧ постепенно ослабляет и со временем полностью уничтожает иммунную систему человека, лишая организм единственной защиты от окружающей среды. Любая простуда или травма в таком случае может стать для ВИЧ-инфицированного фатальной. Больному СПИДом врачи “дают” несколько лет жизни и то при условии, если тот будет принимать дорогостоящие лекарства и находится под их постоянным контролем. Инфицированный буквально на глазах истощается, теряет всякий интерес к жизни и постепенно умирает. Какой же эффект даёт разработанный армянскими учеными препарат?

Использование Арменикума значительно улучшает общее состояние здоровья, поврежденное здоровье, энергичность, а также физическую, ролевую, познавательную и социальную функции. Препарат уменьшает вирусную нагрузку, улучшает иммунитет, благоприятствует обратному развитию некоторых кожных заболеваний, способствует восстановлению памяти, в том числе профессиональной речи, осмысленной последовательности речи, фазовости сна и бодрствования, улучшает координацию движений. К месту сказать, что из первой группы ВИЧ-инфицированных начавших лечение Арменикумом в далёком 1999 году, и прошедших курс лечения до конца, все до сих пор живы. И это притом, что человек с подобным диагнозом борется за каждый день жизни!

На данный момент лекарственный препарат «Арменикум» зарегистрирован и запатентован в таких странах как Россия, Украина, Конго, Либерия, Индия, ЮАР и Армения, а также находится в процессе патентования ещё в ряде государств. Ещё в 1999 году в Ереване был создан клинический центр «Арменикум», в котором на сегодняшний день получило лечение большое количество ВИЧ-инфицированных.

А всё началось с того, что в 1994 году, в Армении, по инициативе доктора Национальной Академии Наук Левона Геворкяна, была создана творческая научно-исследовательская группа учённых во главе с академиком Эмилем Габриеляном, которая поставила своей целью разработку и исследование нового антивирусного препарата, который бы проявлял активность в том числе и на ВИЧ. В 1998 году, созданием препарата «Арменикум», был завершён один из этапов работы группы, за которым должны были последовать клинические испытания и другие, необходимые и принятые в данной сфере процедуры. Однако с этого самого момента, на научный процесс начали влиять силы, которые и предопределили судьбу препарата на ближайшие десять лет.

Первой из таких сил была политическая. Дело в том, что 1998 год, год презентации Арменикума, был судьбоносным для Армении. В этот год к власти в республике пришла новая команда во главе с Робертом Кочаряном, которая пользовалась поддержкой только обычного люда страны. Презентовать всему миру “лекарство от СПИДа” было для новой элиты республики отличной возможностью своей собственной презентации и хорошим способом заручиться поддержкой у интеллигенции и диаспоры, ведь такие проекты имеют способность к национальной консолидации и пробуждению надежд. Вот и пошла новая элита страны на парадоксальный шаг – поручила министру госбезопасности презентовать всему миру не до конца исследованный лекарственный препарат.

Удалась ли задумка политиков - неизвестно, однако такой PR-шаг нанёс большой вред имиджу препарата на много лет вперёд, ведь Арменикум был представлен миру как некая «панацея» от СПИДа, что не соответствует действительности. Тем более такой шаг был вреден при незавершённых клинических испытаниях препарата, ведь естественно, что со всего мира потекли требования доказательств, которых у армянских учённых тогда не было.

Второй и самой разрушительной силой повлиявшей на судьбу препарата оказалась грязная игра мировых фармацевтических корпораций, не давших возможности препарату Арменикум выйти на рынки Запада. Дело в том, что ежегодно на борьбу с ВИЧ-инфекцией тратиться около 600миллиардов долларов. Львиная доля этих средств идёт в карманы производителей десятков видов дорогостоящих препаратов, которые продлевают жизни ВИЧ-инфицированных. Появление на рынке реального препарата, который при определённых условиях лечит от ВИЧ-инфекции(!), и при любых обстоятельствах улучшает качество жизни больного на столько, что тот забывает о своей болезни, чувствует себя вполне здоровым и может прожить до старости полноценной жизнью вне зависимости от диагноза – будь то ВИЧ или СПИД. Всё это значило бы отказаться от сотен миллиардов долларов.

Естественно, что воротилы мирового фармацевтического рынка на такое не пошли и предпочли фактически «прикрыть» Арменикум. Но «прикрыть» полностью проект, ставший почти национальной гордостью не так-то и легко, однако это и ненужно. Его легче опорочить или лучше вообще игнорировать. Издревле известно, что самая лучшая цензура это игнорирование – устроишь тихий бойкот, и любая сенсация скоро уйдёт в тень. Хотя бойкот был устроен не такой уж тихий и безобидный. О какой безобидности может идти речь, если Арменикуму до сих пор не дали получить ни одного сертификата, не то что патента, ни в одной западной стране, а ведь там-то как раз люди и тратят огромные средства на всякого рода лекарства, так и не спасшие ни одной жизни. Пробиться на Запад, через заслоны, выстроенные фармацевтическими корпорациями, Арменикуму до сих пор не удалось, не смотря на то, что лечащие свойства препарата доказаны как клиническими исследованиями, так и самим фактом получения патента в целом ряде стран.

Вот те две основные причины, которые помешали и мешают препарату Арменикум пройти путь до миллионов ВИЧ-инфицированных, которые даже не подозревают, что где-то там в маленькой стране на периферии европейского континента вот уже с десяток лет как создан препарат, который при определённых условиях полностью выводит ВИЧ-инфекцию из организма больного, и в любом случае сохраняет ему жизнь.

P.S. Данная статья не является рекламой описываемого в нём препарата или страны. Разработан был бы препарат в Албании и назывался бы он «Албаникум», то и в этом случае подобную статью стоило бы написать, ведь информация о реально действующем препарате может спасти хотя бы одну жизнь.

http://samvel.miacum.am/?p=21